Рецензия на сборник «Предвестие эры нефти»

ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКАЯ РЕЦЕНЗИЯ НА СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ

Предвестие эры нефти: Проблемы истории нефтяной промышленности России и
США во второй пол. XIX – нач. ХХ вв. /Под общ. ред. В.Ю.Алекперова. –
М.: Древлехранилище, 2003. – 288 с.

Читая эту книгу, с удивлением понимаешь, что интересным может быть не только стипль-чез или ралли. Оказывается, нефтяные гонки не менее захватывающи. Рецензируемое издание, оригинально заявленное, посвящено конкурентной борьбе США и России на нефтяном и керосиновом рынке. В создании книги участвовал солидный авторский коллектив, куда входит пять докторов наук.

Практически ни одна страница сборника не написана в простоте, гуманитарно. Все пестрит цифрами и названиями компаний. Однако, вчитавшись, привыкнув ориентироваться в этом лесу цифр, ощущаешь, что биение пульса бурно развивающейся нефтяной промышленности и можно проследить только сопоставлением тысяч и миллионов фунтов, пудов, баррелей, галлонов, бочек, тонн добытой и переработанной нефти, а также количеств проданных нефтепродуктов. Чувствуешь, как бульканье нефти в трубопроводах перерастает в ее бурление, как с тихим шипением сгорает керосин в осветительных фонарях сотен и тысяч городов мира, как клацают замками сейфы, принимая в свое чрево нефтяные барыши. Да и собственно исторические события того времени, имеющие разные лики, вдруг оказываются прочно растущими из канвы фактов и явлений вокруг все тех же нефтяных страстей.

В первой главе «Нефтяной фактор в геополитике на рубеже XIX – ХХ вв.», написанной доктором политических наук А.Б.Василенко, эти связи нефти с экономикой и политикой хорошо просматриваются.

Нефтяная промышленность США во второй половине XIX в. развивалась очень быстро. Основным промысловым районом тогда был штат Пенсильвания. В 1859 году там было добыто только 2000 баррелей нефти (1 баррель, от англ. barrel – бочка, составляет примерно 159 л), а через всего два года объем добычи легко превысил 2000000 баррелей (в тысячу раз!). Вскоре американские нефтепродукты, сначала робко, а затем полноводной рекой, ринулись покорять Европу. В 1863 году американским керосином начали освещать улицы Санкт-Петербурга, а в 1875 году США поставили в Россию 90952 барреля керосина. В экспортном балансе США поставки нефтепродуктов передвинулись на третье место, после традиционных тогда зерна и хлопка.

В январе 1870 года на авансцену выходит новый игрок и злой гений нефтяного мира, Джон Рокфеллер (1839-1937). Вероятно, своим душевным складом он был сродни Акуле Додсону из рассказа «Дороги, которые мы выбираем» известного американского писателя О.Генри. Во всяком случае, сам Д.Рокфеллер никогда не был замечен в сантиментах к бизнес-соперникам. И только его дети и внуки отличились и на ниве филантропии. Так вот, 31-летний Джон и его четыре партнера основали предприятие «Standard Oil Company in Ohio». Начальный основной капитал составил 1 млн. долл. Через 10 лет «Стандарт ойл» жестко контролировала уже 90% всей американской нефтепереработки и 85% сбыта на всей территории США. Американская журналистка Э.Тарбелл в своей книге описала, как «с использованием самых жестоких методов и способов» действовала «Стандарт ойл». В следующие 10 лет эта компания, переросшая в финансово-промышленную группу, заняла монопольное положение уже на мировом рынке нефти и нефтепродуктов.

Российские предприниматели, по существу, взяли старт в нефтяных гонках только в начале 1873 года. Тогда была отменена система откупов на промыслах Апшеронского полуострова (основного в то время места добычи), что привело к бурному развитию русской нефтяной промышленности. Знаковым здесь случился 1882 год. Было добыто более 51 млн. пудов нефти (свыше 6,3 млн. баррелей). Главным же было другое – русский керосин от «Товарищества нефтяного производства братьев Нобель» пошел не только по уже традиционному экспортному пути в Персию, но и тончайшей струйкой потек в Европу. В цифрах это выглядело так: США поставили на внешний рынок более 13,3 млн. баррелей различных нефтяных продуктов; Россия – 146250 баррелей. Жалкие русские 1,1%.Но Д.Рокфеллер насторожился. Вот акулиное чутье!

Через год американский керосин был «совершенно вытеснен с российских рынков», а «Товарищество Бранобель» поставило задачу активного вывоза своего керосина и за границу. Пошла работа. И в 1890 году картина была уже другая: США экспортировали около 12,5 млн. баррелей керосина, из них примерно 8,2 млн. баррелей ушло в Европу; Россия – свыше 5,1 млн. баррелей керосина, в том числе около 3,6 млн. баррелей поступили на европейский рынок. Таким образом, общий и европейский экспорт России составил более 2/5 от американского. Мало этого, российский керосин потек не только в Европу, но и на Восток – от Бейрута до Китая.

Такая ситуация вообще никому, кроме России, не понравилась. Особенно Америке, правительство которой не дополучило много керосинно-валютных долларов. Д.Рокфеллер, с молчаливого согласия правительственных чинов, принял меры. Во многих развитых странах Европы (Англия, Германия, Италия, Голландия, Бельгия, Люксембург, Швейцария) «Стандарт ойл» оформила дочерние фирмы. Доля уставного капитала, принадлежащая группе Д.Рокфеллера, колебалась в них от 40 до 60%. Эти компании активно торговали американским керосином, часто используя тактику демпинга цен, чем несколько замедлили темп российского экспорта. За три года американские поставки в Европу выросли более, чем на 150%, российские же – снизились почти на 6%.

Русские промышленники попробовали применить метод Д.Рокфеллера – 14 февраля 1894 года был создан «Союз бакинских керосинозаводчиков» с целью объединения и координации усилий предпринимателей в организации экспорта керосина в Европу. Д.Рокфеллер тут же ответил – его эмиссары сделали все, чтобы не допустить совместных действий российских нефтедельцов на зарубежных рынках. Они предприняли ряд сепаратных встреч с парижскими Ротшильдами, владевшими контрольным пакетом акций крупного «Каспийско-Черноморского нефтепромышленного и торгового общества», а также организовали весной 1895 года обсуждение в Париже соглашения «о разделе рынка» между группой Рокфеллера и «Товариществом Бранобель». Причем, эти и другие переговоры были затяжными и имели подспудной целью лишь выигрыш во времени. Также тонко учитывались национальные черты русских заводчиков. Во-первых, еще на стадии переговоров русский делец никогда не предпримет действий, могущих причинить ущерб будущему партнеру. Во-вторых, русский делец никогда не потерпит успеха своего собрата-заводчика. В книге об этом говорит заместитель министра финансов России В.И.Тимирязев: «…Будучи финансовым агентом в Германии, я тщетно старался убедить русских нефтепромышленников объединиться для заграничной продажи керосина; но они самым неразумным образом друг перед другом сбивали цены на германском рынке». Прагматичные американцы тем временем без помпы и стеснения заливали рынки, считавшиеся российскими, своим керосином. Да и заводчики, как ожидалось, переругались, что и привело к ликвидации «Союза…» осенью 1897 года. В этом же году Россия поставила в Европу только 2,25 млн. баррелей керосина. Европейское направление нефтяных гонок было проиграно.

Не менее интересна история нефтяного противостояния США и России в восточном направлении. Тут вместились и босфорско-дарданелльский кризис в отношениях Лондона и Санкт-Петербурга, и строительство известной Китайско-Восточной железной дороги, и войны между Японией и Китаем, а также Японией и Россией, и, наконец, трагические события на Апшеронском полуострове летом 1905 года. И почти за всеми этими крупными явлениями, как полагают, стояла тень Рокфеллера, который не стеснялся играть краплеными националистическими картами и покупать тех, кто потом нажмет на курок или пустит красного петуха.

Однако все-таки надо признать, что гонку Д.Рокфеллер выиграл по всем статьям и направлениям. Можно плакаться по этому поводу, а можно и учиться. Потому что были не только акульи повадки, но и оригинальное видение и ведение сложного бизнеса.

Вторая глава «Некоторые особенности промышленного переворота в нефтяной промышленности России во второй половине XIX в.» написана кандидатом исторических наук А.А.Матвейчуком. Рецензент хотел бы обратить внимание любезного читателя на два момента. Во-первых, автор главы четко показал причины преимущества американского керосина по сравнению с российским. Американцы превзошли русских прежде всего в маркетинге. Они не стали делать упор на дешевизну своего продукта. Они показали его действие, организовав пробное освещение некоторых улиц в Санкт-Петербурге. Убили сразу трех зайцев: показали полезность товара для людей; обеспечили большой объем потребления; натолкнули людей на мысль использовать керосин и в домашних условиях. А уж низкая цена здесь выступила приятной, выгодной добавкой. Наши же заводчики сетовали: «15 лет тому назад освещение керосином было встречено в публике с большим недоверием. Первая партия бакинского керосина, привезенная в Москву в 1859 году в количестве 700 пудов, продолжительное время оставалась без сбыта». Наивно, естественно, просто привезти в первопрестольную сто бочек дорогой (5-6 руб. за пуд) горючей жидкости и ожидать ажиотажного спроса. Кстати, высокая цена на тогдашний российский керосин определялась нашим ручным, «туземным промыслом».

Во-вторых, автору удалось перенести центр тяжести рассмотрения промышленного переворота в России с традиционной истории производительных отношений на историю самого нефтяного производства. Оказывается, русские заводчики хорошо понимали роль науки в устройстве производства. В.А.Кокорев, один из учредителей компании «Закаспийское торговое товарищество», пригласил молодых ученых – В.Е.Эйхлера (Московский университет) и Д.И.Менделеева (Санкт-Петербургский университет) для консультаций. Они занялись, в первую очередь, усовершенствованием узких мест в технологическом процессе перегонки нефти. Д.И.Менделеев впоследствии отмечал: «Часть этих предложений, вместе с г-ном Эйхлером, была тотчас осуществлена, что и послужило к тому, что Сураханский завод стал давать доход, несмотря на то, что цены керосина стали падать».

Далее А.А.Матвейчук очень интересно описывает историю превращения примитивного нефтяного промысла в цивилизованное, динамично и эффективно работающее производство. При этом, затрагивается вся цепочка – от бурения скважин до транспортировки нефти и ее продуктов до потребителя.

Глава «Из истории налогообложения российской нефтяной промышленности в XIX – начале ХХ в.» написана доктором исторических наук А.А.Галаганом. Материал хорош тем, что на примере развития российской нефтяной промышленности раскрывается сущность некоторых налоговых рычагов: откупов, акцизов, льготного существования.

Система откупов государственных сборов (соль, вино, табак, нефть и т.п.) частными лицами является самым грубым средством влияния на экономические отношения в стране. В сознании граждан она накрепко и негативно персонифицируется, что всегда и везде приводило к недовольству. Бывало, откупщики плохо кончали – вспомним хотя бы А.Лавуазье.

Конкретно нефтяные откупы в России возникли в начале XIX в. (после присоединения земель Бакинского ханства) и с переменным успехом просуществовали более полувека. Откупщики, как правило, мало заботились о развитии нефтяного промысла, видя главную свою задачу в личном обогащении. «Оковы откупной системы с русской нефтяной промышленности» были сбиты в 1872 году, когда были узаконены «Правила об отдаче в частные руки казенных нефтяных источников Кавказского и Закавказского края, состоящих в откупном содержании» и «Правила о нефтяном промысле и акцизе с фотогенового производства» (тогда в России фотогеном называли керосин).

Акцизная система, конечно, является более прогрессивным экономическим инструментом, чем откупы. Однако в России, при ее введении в нефтяное дело, была сделана стратегическая ошибка. Прежде всего, акциз касался только керосина. Он начислялся в размере 4 коп. с ведра (1 ведро равнялось примерно 12,3 л), если объем перегонного куба не превышал 208 ведер, или ставка налога составляла 10 руб. в день с каждого куба, если его объем превышал указанную емкость. Такая акцизная техника приводила к следующим негативным последствиям. Стремясь увеличить «оборачиваемость» кубов и нагнать как можно больше именно керосина, заводчики часто грубо нарушали требования технологии переработки нефти. При этом тяжелые фракции, которых в бакинской нефти много, попадали в керосин, что приводило к резкому ухудшению его качества. Делать же повторную перегонку фракций при тогдашней технологии было убыточно.

Настоящий акцизный кошмар начался, когда некоторые заводчики попытались внедрить прогрессивную систему непрерывной перегонки нефти (ректификация с дефлегматором). Налоговые органы, ссылаясь на то, что в Правилах от 1872 года предусмотрена отгонка керосина только в кубах, поставили рогатку: «Или плати двойной акциз, или же перегоняй нефть по старому способу».

Конечно, заводчики и общественность, как могли, доказывали пагубность такой неумелой формы акциза для развития нефтяного производства. Определенную роль здесь сыграл и профессор Д.И.Менделеев, съездивший для изучения американского нефтяного дела в 1876 году в Филадельфию. Кстати, в США акцизный сбор на нефть к тому времени уж 8 лет как был отменен.

Общими стараниями российской общественности, и при понимании ситуации со стороны правительства, акциз на фотоген был отменен в сентябре 1877 года. Наступило «безакцизное десятилетие». За это время промышленность России сделала впечатляющий рывок в добыче и переработке нефти. Достаточно сказать, что цена на керосин упала в 4,5 раза при неизмеримо возросшем качестве. Этот, действительно, фотоген (с греческого – рождающий свет) стал доступен широким народным массам на всей территории России. Важным достижением явилось строительство нефтеперегонных заводов в Новороссийске, Керчи и Грозном, которые стали поставлять на рынок не только керосин, но и другие нефтепродукты.

Первая министерская ласточка, предвестница налогов, появилась на юге страны, в лице статского советника В.Н.Андреева, в 1885 году. Название его отчета «О современном положении [нефтяной] промышленности на Кавказе и об обложении ее акцизным сбором» ясно показывало устремления министерства финансов. На богатейшем статистическом материале статский советник сделал логичный вывод – российская нефтяная промышленность вполне созрела для участия в пополнении государевой казны. В течение последующих двух лет было несколько инспекционных поездок правительственных чинов на Кавказ, а с 15 января 1888 года был введен нефтяной акциз.

Отметим, все сознавали необходимость обложения государственным налогом стремительно богатеющей отрасли. Однако была важна форма и величина нового акциза. Главная сложность проблемы была в следующем. Нефтяная промышленность состоит из трех основных частей: добычи нефти, ее переработки, торговли нефтепродуктами. Торговля, в свою очередь, распадается на внутреннюю и внешнюю. Ну, и как здесь выбрать оптимальный объект налогообложения? Столкнулись групповые интересы. В налоговых баталиях приняли участие представители научной элиты (Д.И.Менделеев), государственные чиновники и общественные деятели (В.Н.Андреев, А.С.Ермолов, М.И.Лазарев), нефтепромышленники (В.И.Рагозин, Л.Э.Нобель). О результатах этих дискуссий, проходивших иногда с «гамлетовской страстью», и том, как была практически разрешена налоговая ситуация, любезный читатель может узнать, ознакомившись с интереснейшим материалом А.А.Галагана.

Глава «Роль нефтяной промышленности США в экономике страны во второй половине XIX – начале ХХ вв.» написана доктором исторических наук А.Ю.Соломатиным. Эту главу можно было бы, не греша против истины, назвать «Роль Д.Рокфеллера в экономике США». Это удивительный человек и гениальный бизнесмен. Он родился в религиозной семье, но единственной религией для него всю жизнь был Результат. Начав свою деятельность с оптовой торговли разнообразными товарами, он вышел на арену нефтяного бизнеса в 1863 году, когда ему было всего 24 года. Через 7 лет он, вместе с партнерами С.Харкнесом, Ф.Флэглером и С.Эндрюсом, основал в Кливленде знаменитую «Standard Oil Company of Ohio». Самому Д.Рокфеллеру первоначально принадлежало 26,77% акций. За пару лет, купив больше десятка крупных и мелких фирм, компания становится нефтяным монополистом в Кливленде. Рокфеллер всегда действовал стремительно и для него не существовало мелочей.

В рецензируемой книге есть фотографии Э.Нобеля (1859-1932) и Д.Рокфеллера. Видно, что Эмануил, несмотря на шведские гены, стал руссковатым барином с добрым, как у домашней кошки, взглядом. Джон смотрит на мир прищуренным, холодным взглядом большой дикой кошки. В этом взгляде читается предупреждение. Однако Д.Рокфеллер был хорошим психологом и выдающимся менеджером – вокруг него всегда роились талантливые люди из сферы бизнеса.

Прочитав эту главу, понимаешь, почему целая страна проиграла нефтяные гонки по существу одному человеку. Но совсем не стыдно проиграть человеку, если его зовут Джон Рокфеллер-старший. Любезный читатель, если считает рецензента излишне восторженным, может и сам оценить масштаб личности Д.Рокфеллера.

Главу «Из истории конкурентной борьбы США и России на европейском керосиновом рынке в последней четверти XIX – начале ХХ вв.» написала доктор исторических наук И.А.Дьяконова, известная и среди нобелистов. Представленный материал можно рассматривать как портрет «Товарищества братьев Нобель», которое упоминается здесь через строчку, на фоне нефтяной войны на рынках европейских стран. Оазисами среди важных, но монотонных цифирей являются персоналитические вкрапления о некоторых представителях деловой элиты. Например, о русском текстильном фабриканте С.М.Шибаеве, родом из русской провинции, который довольно успешно занимался и нефтяным бизнесом. Или о семействе Ротшильдов, парижская и лондонская ветви которого играли значительную роль в истории европейских финансов. Будучи чистыми спекулянтами международного масштаба, Ротшильды чутко улавливали возможности для очередной наживы. В 1886 году , когда российское нефтяное производство было на подъеме, они предприняли успешную попытку финансового внедрения на российский нефтяной рынок с целью занять со временем «первенствующее положение в вывозе за границу русского керосина». Преуспели. Вскоре вне ротшильдовских интересов остались всего несколько крупных компаний: «Бранобель», «Шибаев», «Мирзоев» и «Бакинское нефтяное общество». Как показало дальнейшее развитие событий, братья Ротшильды не забыли неуступчивых братьев Нобель, которых за границей называли «русскими Рокфеллерами».

Рассматривая проблемы противостояния США и России на внешних рынках, И.А.Дьяконова делает несколько неожиданный вывод: «Вопрос для русских нефтепромышленников стоял не просто о вхождении на зарубежные рынки, где доминировала «Стандарт Ойл», а, прежде всего о том, чтобы работать там с большей выгодой, чем в России». Тогда у читателя может возникнуть вопрос: «А была ли «вторая европейская Тридцатилетняя война», или это досужие вымыслы журналистов и историков»? В конце главы опять прозвучал похожий вывод: «Приоритеты Российской Империи лежали в поставках нефти на внутренний, а не на экспортные рынки». Значит, мы и не хотели бороться.

Однако некоторые российские компании, в частности «Бранобель», все же поставляли нефтепродукты и в Европу. Прежде всего, в Англию, где отсутствовали ввозные пошлины на керосин. История продаж русского керосина, организованных на острове «Бранобелем» и Ротшильдами, показывает, что последние недалеко ушли от Рокфеллера в плане получения прибыли любыми способами. В результате явных и закулисных финансовых мероприятий сложилась ситуация, когда русские акционеры получали только 22% прибыли, а вся остальная прибыль шла в карман иностранцев, прежде всего представителям клана Ротшильдов. Российская казна, естественно, ни рубля с этих доходов не имела. Долю случавшихся убытков иностранцы относили на счет «Батумского нефтепромышленного и торгового общества», купленного Ротшильдами еще в 1886 году. Браво! На войне хороши все средства. Итог такой: в 1913 году Россия залила в общеевропейскую канистру всего 3,5% керосина.

Заключительная глава «К вопросу о причинах и характере трагических событий в августе 1905 г. на нефтяных промыслах Апшеронского полуострова» написана журналистом и историком — С.С.Хижняковым и В.Г.Осиновым. Ими высказана смелая гипотеза о причинах погромов на апшеронских нефтяных промыслах в конце лета 1905 года, идущая вразрез с прежней, советской оценкой этих событий.

Авторы полагают, что кровавые беспорядки, приведшие к уничтожению 1429 действующих нефтяных вышек (которые давали более 58% суточной добычи нефти), были организованы муллами-софтами (сейчас их называют талибами). Непосредственными исполнителями стали полуграмотные рабочие-персы, массово приезжавшие в Россию на заработки. Последние нанимались на самую тяжелую и неквалифицированную работу, жили в ужасных условиях на казарменном положении, имели низкий уровень культурного развития.

«Дирижерами» событий на Апшеронском полуострове, по мнению авторов, были спецслужбы Англии – большие доки в разжигании этнических и религиозных конфликтов. Косвенными доказательствами этого могут служить три факта. Во-первых, беснующиеся толпы почему-то не тронули имущества пяти нефтяных компаний, работавших на английский капитал. Во-вторых, британский посол Гардинг направил в МИД России две ноты уже вдогонку трагическим событиям. И в них «нет упоминаний о материальном ущербе, нанесенном британским подданным, и говорится лишь о необходимости обеспечения охраны промыслов, принадлежащих английским компаниям». В-третьих, не удалось найти никаких документов, указывающих на причастность к апшеронским погромам кого-либо из рядов действовавших тогда политических сил: царской полиции, «Союза бакинских рабочих», «Дашнакцутюна», Бакинского комитета РСДРП.

Прямые материальные потери составили около 25,5 млн. руб., а для восстановления производительных скважин необходимо было изыскать дополнительно 40 млн. руб. Учитывая, что Портсмутский мир еще не был заключен, а также наличие общей революционной ситуации в стране, нетрудно было предсказать закат российской нефтяной промышленности.

В заключение рецензент выражает уверенность, что любезный читатель и сам сможет рассмотреть еще много деталей удивительной мозаики экономических, политических и культурных событий того времени, скрытых за флером нефтяных цифр.

Г.В.Горбунов, к.х.н., доцент